Зарья (daria_zarina) wrote,
Зарья
daria_zarina



весь город в сосулях. на солнышке красиво. с крыш сбивают - страшно
будто ответ м-зданья эгоцентричной Дашечке на скулеж об айсбергах после просмотра Далеко на Север


закрыла тему юбилея, сходила на выставку "русская интеллигенция и революция" в Пушдом

впервые побывала у Тани Китаниной на работе
честно говоря, до этого дня вообще не знала, что именно находится в приметном здании с красным куполом

постоянная экспозиция ожидаемо не зашла
кроме гранатового браслета





а вот выставка..



небольшая, но предельно насыщенная
и - по понятным причинам - очень текстовая

процитировать хочется все
а лучше оцифровать и сохранить подборкой в сети - это же несложно сделать, вроде бы..



"Выставка демонстрирует полифонию восприятия революции русскими писателями и разнообразие поэтических языков, которые отразились в откликах на революционные события.

Стены зала зашиты металлическими конструкциями, создающими ощущение рваных, изломанных ритмов, перекликающихся с ритмами на иллюстрациях Анненкова к поэме Блока "Двенадцать" и отсылающими посетителя к образу "железного века" из поэмы Блока, "железной" топке революции, войны и революционного строительства."

В центре хрупкий деревянный стенд, посвященный судьбе Пушдоме в то страшное время, он напоминает воздушного змея "прекрасного в своей бесполезности"..

"На выставке звучит музыка, специально написанная композиторами Александром Леоновым и Ольгой Гайдамак по мотивам поэмы Блока "Двенадцать."








«Происходит совершенно необъяснимая вещь (как все): „интеллигенты“, люди, проповедовавшие революцию, „пророки революции“, оказались ее предателями. <...> Я долго <...> относился к литераторам как-то особенно, (полагая), что они отмеченные. <...> На деле вся их революция была кукишем в кармане царскому правительству."

из дневника Блока, 14 января 1918

"Самое конкретное, что могу сказать о Христе, белое пятно впереди, белое, как снег, и оно маячит впереди, полумерещится — неотвязно; и там же бьется красный флаг."

заметка о Христе из поэмы "Двенадцать"



"Чего нельзя отнять у большевиков - это их исключительной способности вытравлять быт и уничтожать отдельных людей. Не знаю, плохо это или не особенно. Это - факт."

Блок, 11 июня 1919


стоят валенки, а к ним бумага - Пушкинский дом просит Райпродукт предоставить разрешение на покупку валенок старшему научному хранителю Модзалевскому (не предоставили)


"Какие мучительные и нечистоплотные роды Русской свободы! И не будет ли кровь новорожденной заражена неизлечимо и неисправимо? <...>

Перед отъездом сюда, принял в Пушкинский дом, как Симеон Богоприимец, на свои руки Пушкинский Лицейский Музей, ибо в помещении музея Союз городов устроил лазарет для 800 сифилитиков. Это уже садизм."

21 июня 1917 Выборг, Б.Л. Модзалевский - М.О. Гершензону










Розанов
из "Апокалипсиса нашего времени"


"Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже “Новое Время” нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая “Великого переселения народов”. Там была — эпоха, “два или три века”. Здесь — три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом — буквально ничего."

1918


Волошин, статья "Самогон крови", 1919

"Этот самогон крови не только не склонен уменьшаться - напротив: он растет, производство с каждым месяцем все увеличивается, русские люди входят во вкус."


из дневника Пришвина

"И так шло с двух сторон: православные умирали за невидимый град, а товарищи за видимый град на земле, но сами этим градом пользоваться не смели, ни видимым, ни невидимым. Другими словами, православные назывались народ, а товарищи - интеллигенция. Между теми и другими были русские европейцы, которых теперь называют кадетами и буржуазией: эти стояли за свободу личности.
Ни народ, ни товарищи, однако, оправдания этой свободе в русских условиях не находили и кадетов всегда ненавидели и теперь перенесли эту ненависть на всю по-европейски реформированную интеллигенцию, и теперь сделали ее пищей гориллы.
Так что в чистом виде появление гориллы происходит целиком из сложения товарищей и православных."

31 октября 1917





Зинаида Гиппиус
Ленинские дни


                                                 "В эти дни не до "поэзии""

О, этот бред партийный,
 Игра, игра!
Уж лучше Киев самостийный
 И Петлюра!..

12 декабря 1917, Петроград


она же

"А здесь не скучно: гадья челюсть,
Хрустя, дожевывает нас."

март 1918


"Днем был митинг. Протест против удушения печати. <...> Горький не приехал, сославшись на болезнь. А на подъезде мы его встретили <...> - угрюмого, враждебного, черного, но здорового. <...> .. Я думаю, он боится. Боится как-то внутренне и внешне..."

6 ноября 1917


"Рабство вернулось к нам - только в страшном, извращенном виде и в маске террора."

11 ноября 1917




Игорь Северянин
Промельк


И в зле добро, и в добром злоба,
Но нет ни добрых, нет ни злых,
И правы все, и правы оба, —
И правоту поет мой стих.

И нет ни шведа, ни японца.
Есть всюду только человек,
Который под недужьем солнца
Живёт свой жалкий полувек.


21 декабря 1917, Петроград





Вячеслав Иванов, &quot;Родное и вселенское", 1917

"Немецкому «социал-макиавеллизму» идет у нас навстречу наш самородный «культур-мазохизм». Массы слепы, доверчивы, как дети, и легко могут быть доведены до отчаяния; истерики естественно обернутся жаждою изнасилования."


Анна Ахматова

Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал,
И дух суровый византийства
От русской церкви отлетал,

Когда приневская столица,
Забыв величие своё,
Как опьяневшая блудница,
Не знала, кто берёт ее,—

Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край, глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.

Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну черный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».

Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.

осень 1917, Петербург




"Вертинский посвятил свою песню юнкерам, погибшим в Москве во время Октябрьского восстания 1917 года. По поводу этой песни Вертинского вызывали в ЧК для объяснений. По преданию, поэт сказал чекистам: "Это же просто песня, и потом, вы же не можете запретить мне их жалеть!" На это ему ответили: "Надо будет, и дышать запретим!""





впервые мариновала рыбу в водке, морского окуня
никогда добром не кончались мои попытки готовить..

П пришел домой с знатным синяком на лбу - "просто сидел на технологии, было скучно - бил себя молотком"
рыбу на водке смел моментально - однако, лайфхак
Tags: МАМСКОЕ, Питер, даша рекомендуе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments