Зарья (daria_zarina) wrote,
Зарья
daria_zarina

Барышников/Бродский



Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него - и потом сотри



слов-то и нет
сначала думала, вообще ничего не смогу написать
дам ссылку на рецензию, которую перечитываю и возвращаюсь - все прах еси, все пепел

снобы хотят подробностей - а каких?

сам театр, конечно, выбран не случайно - старый, страшный, обтрепанный внутри
или выбора не было, тогда еще гениальней

маленький зал - вот почему, в том числе, не достать билетов
людям, в первый день продаж отстоявшим 6-часовую очередь, не доставалось

а так, что рассказывать?
вышел, читал стихи, ненаигранно, немного двигался, около часа, может, полутора
маленький, старый
раздражали латышские субтитры (хотя многим в зале были очевидно нужны - зачем пришли??)
в середине даже стало тяжко, скучновато

а в конце, слезы не слезы - просто никогда не будешь прежней
вставший, взорвавшийся зал
внукам рассказывать

это была исповедь
встреча с другом
шедевр

и все про смерть, только про нее
нет ничего, кроме нее

моя тема, особенно сейчас, продолжение деньрожденной перетряски
и в мелочах - свет от мариинского Фильштинского, джемесон моих разводов в той самой пластиковой таре

благодарность всем поучаствовавшим в покупке билета (3-ий ряд! с переплатой всего в 2 раза от номинала 40 евро) не знает границ


тут еще спрашивали, почему не повезут в Россию, чего это Барышников игнорирует Родину
может, потому что режиссер спектакля, Алвис Херманис, нынче персона нон грата?
в ответ на запрет на въезд в Латвию Валерии, Кобзону и Газманову
так-то латыши немногого говна лишились
доставило выражение Путиным благодарности Херманису за спектакль "Рассказы Шукшина", посещенный президентом в аккурат на следующий день после запрета въезда автору
ладно, хрен с ними, Бродский-то, наше все, как учил? - не быть жертвой, уходить, не думать о них




Мой голос торопливый и неясный
тебя встревожит горечью напрасной,
и над моей ухмылкою усталой
ты склонишься с печалью запоздалой,
и, может быть, забыв про все на свете,
в иной стране -- прости! -- в ином столетьи
ты имя вдруг мое шепнешь беззлобно,
и я в могиле торопливо вздрогну



Помни: пространство, которому, кажется, ничего
не нужно, на самом деле нуждается сильно во
взгляде со стороны, в критерии пустоты.
И сослужить эту службу способен только ты



Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.








треснутый и жаркий камин у входа
местные в один голос - никогда ж не работал!



фойе



верхнее фойе



снова Москва-Питер деньги-духовность



буфет













уже потух



отходняк

Tags: Латвия, Рига, даша рекомендуе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments